Не кривя душой, зададимся вопросом: разве имя Сократа украшало бы обложки бесчисленных монографий, умри он от отравления несвежими устрицами или банального простудифилиса? Бруно – тот вообще вошел в историю благодаря тому, что в его случае кремация предшествовала смерти, а не наоборот. Или – Сенека. Сенека с его острым, проницательным умом просто вовремя позаботился о спасении своей репутации в глазах потомков – и вскрыл в ванной вены.

Раздевание Жослин: ни нерешительности, ни суеты. И как бы ни поднаторел ты в распутстве – даже если ты распутник-ветеран, убеленный сединами, – момент, когда будет удален последний предмет женского туалета и обнажится рабочая поверхность, вызывает в твоей душе особые чувства. Жослин сняла трусики, подхватила их одним пальцем – и, подняв руку, другой оттянула резинку, так что они превратились в рогатку. Снайперский выстрел, произведенный через всю комнату, поразил меня точно в лоб (о котором кто-то из моих приятелей сказал, что он отвоевал себе все жизненное пространство, вплоть до затылка).

За моей спиной стояли десятилетия, отданные риторике, интеллектуальной полемике, критике идей. И что с того? Все, на что меня хватило в данной ситуации, – восторженно раззявить пасть, как какой-нибудь зеброосел в зоопарке, и проквакать, как лягушка, раздувшаяся до размеров Джагернаута, – догадайтесь что... «Да!!! Да!!!»

О любви – распивочно и навынос 1.2

Мне на самом деле не очень-то везло с женщинами. Недостатки и преимущества холостяцкого статуса можно оценивать по-разному, но факт остается фактом: покуда вы холостяк, вы желанны для женщин, женщины вас вываживают, как опытный рыбак – клюнувшую рыбу. С каждым разом вы – как ловчий сокол – все точнее примечаете, стоит взвиваться за добычей или не стоит, обломится вам здесь или нет. Но часто этим чутьем вы готовы пожертвовать, а все потому, что вас снедает отчаянное желание получить от жизни хоть толику радости – сколь бы эфемерной, сколь бы несообразной ни была эта самая радость.