— Имя?

Поскольку ни Флоренс, ни Фарфалетти не звучали как-то уж особенно по-васабийски, Флоренс назвала себя Мелатх. На языке васаби это означало «убежище», что вряд ли вызвало бы у охранников виргинской больницы хоть какие-то ассоциации.

Охранники запросили разрешение у начальства. Начальство сказало: впустите.

— С ней все в порядке. Томография никаких нарушений не показала.

Доктор был молод и не так хорош собой, как его коллеги из телевизионных сериалов, однако по взгляду, который он бросил на Флоренс, она поняла, что имеет дело с ценителем женской красоты. С тех самых пор, как под ее окнами начали кружить мальчики, Флоренс уяснила себе, что красота, будучи, разумеется, даром свыше, служит еще и полезным инструментом — надежным, как армейский нож швейцарского производства.

— А вы не могли бы сделать еще одно сканирование? На всякий случай.

— Кем она вам приходится?

— Сестра.

— Понимаете, мы уже установили, что по медицинским показателям с вашей сестрой все в порядке. Вам известно, что она была в состоянии алкогольного опьянения?

— О господи боже мой!

— Ей просто повезло, что она осталась жива.

— Вы можете ее здесь подержать? Под наблюдением?

— У нас тут не исследовательский центр имени Бетти Форд.

— Ну всего пару часов — я прошу вас.

— Вы знаете, страховая компания…

Флоренс взяла доктора под руку и потянула его за собой в угол. Доктор не сопротивлялся. Как правило, мужчины легко следуют в угол за симпатичными женщинами. Теперь Флоренс говорила уже без всякого васабийского акцента.

— Я обращаюсь к вам от лица правительства Соединенных Штатов, — она быстро показала ему свое госдеповское удостоверение. — И прошу вас не выписывать эту женщину из больницы в ближайшие несколько часов. Ведь вы наверняка можете взять у нее еще какие-нибудь анализы?