— Я не понимаю — что происходит?

— Вам известно, что значит «убийство за поруганное достоинство»?

— Послушайте, у нас тут больница…

— В той стране, где она родилась, так поступают с женщиной, которая обесчестила своего мужа или родственника. Ни суда, ни присяжных, ни апелляций — просто смерть. Быстро и навсегда. Забивают камнями или отрубают голову. Вы следите за моей мыслью?

— Кто она такая?

— Жена посла королевства Васабия. Точнее, одна из его жен. Она хотела сбежать. Если вы ее выпишете до того, как я смогу что-нибудь придумать, и она попадет к ним — можете считать, что вынесли ей смертный приговор.

— Господи! Да что вы говорите?!!

— Простите, доктор, что перекладываю это на ваши плечи, — невесело улыбнулась Флоренс.

— И сколько я должен ее тут держать?

— Всего пару часов. Если бы вы знали, как я вам благодарна. Там снаружи стоит высокий мужчина восточного типа с очень неприятной наружностью, худощавый такой, с усиками и козлиной бородкой. Скажите ему, что вам надо взять еще кое-какие анализы и что к ней пока никому нельзя.

— Боже мой, что я делаю!

— Вы просто чудо! Настоящее чудо! Доктор, я ваша должница на всю жизнь.

Флоренс слегка подтолкнула его в сторону вращающейся двери, затем вошла в палату к Назре и отдернула занавес у ее кровати.

Назра, которая вплоть до этого момента изо всех сил старалась держать себя в руках, при виде Флоренс наконец разрыдалась. Вся Великая Пустыня королевства Васабия не видела, наверное, такого обилия влаги за целый год. Как и все остальные женщины своей страны, Назра густо красила ресницы тушью, которая теперь черными струйками стекала по ее смуглым щекам. Флоренс слушала, кивала и протягивала ей бесчисленные салфетки. Назра сбивчиво обьясняла, что она ничего такого не планировала, что ни в коем случае не хотела вмешивать Флоренс, что собиралась доехать лишь до вокзала и сесть там в экспресс до Нью-Йорка, а потом… потом будь что будет. Но вместо этого она свернула направо, и тут вдруг этот полицейский автомобиль, а потом ворота в ЦРУ выскочили как непонятно что… И затем страшный удар. И единственный человек, кому она могла позвонить, была Флоренс. В общем, Назра просила у Флоренс прощения.