— Господи боже мой! Зачем вы рассказываете о таких вещах? — в ужасе воскликнул Даккетт. — Да еще в их присутствии! Вы что, не понимаете ситуации? Васабийцы и без того бесятся от злости. Если они узнают, что Госдеп сливает в ЦРУ интимные подробности жизни таких людей… — он схватился руками за голову. — Господи! Да это же катастрофа. Они нас за это распнут. Вы ведь знаете, что они скажут! Что для вас все это было личной вендеттой.

— Бросьте! Я просто пыталась помочь человеку в беде. Уж простите, что это теперь не модно.

— Вы были замужем за васабийцем. Вы итальянка. А «вендетта» — итальянское слово.

— Я ровно такая же американка, как вы. И все это — совершенно другая история. О ней даже вспоминать глупо.

— Вы это их министру иностранных дел попробуйте обьяснить!

Флоренс выросла, очарованная рассказами своего дедушки о Ближнем Востоке. В колледже она изучала арабскую культуру и к моменту окончания Йельского университета свободно говорила на арабском языке. Именно в Йеле она познакомилась с Хамзиром, одним из васабийских принцев не очень знатного рода. Хамзир был обаятелен, красив, беспутен, богат и, поскольку успел послужить летчиком-истребителем в Королевских ВВС Васабии, любил полихачить. Ну какая американская девушка, свихнувшаяся на любви к Востоку, устояла бы в этой ситуации? Они поженились практически на выпускном балу.

После медового месяца, проведенного на борту 42-метровой яхты в Средиземном море, Флоренс прибыла в свой новый дом в Каффе, где ей предстояло сделать целый ряд все более и более неприятных открытий. Выяснилось, что Хамзир был не совсем откровенен с ней, описывая ее будущую жизнь васабийской жены-иностранки. Он обещал, что на нее не будут распространяться те строгости, которые касаются местных женщин.

— Не о чем беспокоиться, дорогая!

На деле же Флоренс оказалась под настоящим домашним арестом. Она не могла покинуть дом без чадры и без мужского сопровождения.