— Вы сообщаете, что встречались с ней… семь раз… по самым различным поводам.

— Совершенно верно. Четыре ланча, одно чаепитие в отеле «Времена года» и два похода по магазинам. Все это есть у вас в папке. В желтенькой посмотрите.

Даккетт открыл желтую папку.

— Эти доклады содержат исчерпывающую информацию?

— В каком смысле — исчерпывающую?

— Вы обо всем в них писали?

— Конечно. Обо всем, что имеет отношение к делу.

— А что вы считаете не имеющим отношения к делу?

— Подробности личной жизни.

— Поконкретней, пожалуйста.

— Девичьи разговоры.

Возможно, это был наилучший способ обрисовать проблему всей этой группе самцов с высоким содержанием тестостерона.

Даккетт тяжело вздохнул, как может вздохнуть только истинный бюрократ, — из самой глубины сердца.

— Флоренс, у нас тут не викторина «Двадцать вопросов». Все, что она вам говорила, имеет отношение к делу.

Флоренс взглянула на Даккетта, потом на человека из ФБР, на парочку из Белого дома и, наконец, на цээрушника, который явно разглядывал ее не только с деловым интересом. Затем она снова повернулась к Даккетту.

— Хорошо… Назра рассказывала мне, что принц любит курить гашиш. После этого он наряжается в ковбойские сапоги и эту свою национальную тряпочку, которую носят на голове. Больше на нем ничего нет. Затем он выстраивает в ряд всех своих четырех жен, нагибает их и… в общем, думаю, что технически это можно описать словом…

— Так, спасибо, больше не надо.

Цээрушник разразился смехом. Серые мышки из Белого дома застыли, как будто пораженные громом. А Флоренс добавила:

— В следующий раз, когда жена дипломата снова доверит мне свои секреты, я непременно сообщу обо всем в письменном виде.

— Оставьте нас на минуту, — попросил Даккетт всех остальных и кивнул стенографисту: — Вы тоже.

Цээрушник, выходя из комнаты, посмотрел на Флоренс и ухмыльнулся.