Рядом с ними жили Рюды, очень приятные люди. Юаким часто бывал у них, и его всегда угощали чем-нибудь вкусным. У Рюдов был маленький ребенок, ему было месяца два, а может, три, и Юакиму нравилось смотреть, как он кричит. Малыш становился весь красный, и его личико покрывалось морщинами.

Сара была уверена, что по ночам эти приятные Рюды заняты чем-то подозрительным. Например, проделали тайную дверь из своей квартиры в квартиру Юакима и теперь ждут подходящего случая, чтобы до нитки обокрасть соседей.

Юаким осмотрел всю квартиру, но никакой тайной двери не нашел.

— Значит, они ее еще делают, — успокоила его Сара.

Жильцов с четвертого этажа Юаким не знал. Но это было неважно, туда он никогда не поднимался, ему бы это и в голову не пришло. Потому что, как говорили и Сара, и папа, — мало ли что может случиться.

У своей двери он был в безопасности.

Кричать на лестнице запрещалось.

Но теперь, преодолев все опасности, Юаким уже ничего не боялся.

Он открыл свою дверь и закричал во все горло:

— ПАПА!

По лестнице прокатилось эхо. Юаким быстро захлопнул за собой дверь, пока никто не успел выглянуть на лестницу и выбранить его.

2

Дверь со вздохом закрылась за его спиной.

— Папа!

Звать папу в квартире было уже глупо, ведь в квартире было безопасно и никто чужой его здесь не слышал.

Ему никто не ответил.

К этому Юаким привык. Папа часто впадал в такую глубокую задумчивость, что не слышал его крика.

Юаким бросил ранец на пол, хотя полагалось сразу же отнести его в свою комнату.

Потом он скинул башмаки и бросил их в прихожей, хотя полагалось аккуратно, башмак к башмаку, поставить их на решетку под полкой для шляп.

И наконец он бросился в гостиную, таща за собой коврик, которому следовало лежать у входной двери. Но он и на это не обратил внимания.