Вот черт! Опять он забыл, что тут не говорят «папа» или «мама».

— Я хотел спросить, не видел ли ты моего отца, — снова сказал Юаким, пытаясь сделать вид, что не слышал того, что ему сказал Томми.

— Твоего отца? Так бы сразу и сказал. У меня дела поважнее, чем следить за твоими канарейками.

— У меня нет канареек, — сказал Юаким.

— А тогда почему ты о ней спрашиваешь?

— Я спросил, не видел ли ты моего отца.

Томми подошел к нему вплотную и плюнул ему под ноги.

— В другой раз я плюну тебе на веснушки. Думаешь, я не слышал, что ты сказал?

Юаким опустил глаза.

— Слышал, — прошептал он.

— Ладно, — сказал Томми. — Не видел я ни твоей канарейки, ни твоего отца.

Он повернулся и пошел прочь. Юаким смотрел ему вслед. Томми обернулся и крикнул через плечо:

— Если найдешь свою канарейку, придумай ей имя получше!

И убежал.

Юаким скрестил пальцы и прошептал про себя:

— Кошки-мышки, кочерыжки, пусть тебя побьют мальчишки.

Сара говорила, что скрещивать пальцы необходимо, чтобы заклинание подействовало.

Глупый Томми.

Юаким снова поглядел по сторонам и перебежал через улицу в парк.

4

Парк был квадратный и зеленый.

Несколько черных асфальтовых дорожек пересекали полянки и портили красоту парка.

В парке росли деревья и кусты. Летом они были зеленые и густые. Зимой голые и черные.

Когда летом Юаким стоял под густыми зелеными кленами и смотрел на небо, оно тоже казалось ему зеленым, и небесные птицы пели, как поют только на небесах.

Зимой над теми же самыми кленами небо было серое или голубое.

В кустах, пока не опадали листья, вечером было много укромных местечек. В темноте там было страшно и со всех сторон слышались непонятные звуки и шорохи.