— Хорошо, — сказал папа. — А тогда я вернусь в школу.
Но папины нервы никак не успокаивались. Когда ему становилось совсем плохо, он уходил из дома и пропадал где-то до позднего вечера.
Юаким сжал кулаки и стиснул зубы. Когда он вспоминал про папины нервы, ему всегда хотелось плакать. Из-за них папа стал совсем не такой, каким был раньше.
Неожиданно он увидел идущих ему навстречу Юлию и Тору. Юаким засунул руки в карманы и засвистел. Только свиста его было не слышно, он свистел про себя.
6
— Что ты тут делаешь? — спросила Юлия и остановилась.
— Я? — удивился Юаким.
— А разве тут есть кто-нибудь еще?
Тора захихикала.
Юаким промолчал.
— Ты что, оглох? — Юлия подошла к нему и крикнула ему в ухо: — Я спросила, что ты тут делаешь?
Юаким испуганно отскочил от нее.
Тора опять захихикала и прикрыла рот рукой.
— Ничего, — быстро ответил Юаким.
— Не ври! Врать нехорошо, — сказала Юлия. — Я сама видела, что ты стоял, засунув руки в карманы, и пытался свистеть.
— А если знаешь, зачем спрашиваешь? — огрызнулся Юаким. Какая она все-таки глупая, эта Юлия!
Особенно глупой она становилась в присутствии Торы. Они обе учились с Юакимом в одном классе и жили в доме № 39.
— Мне интересно, почему ты стоял, засунув руки в карманы, и пытался свистеть.
— Потому что мне больше нечего делать.
— Убирайся отсюда! Ты загородил нам дорогу. Правда, Тора? — Юлия посмотрела на подругу.
Тора только хихикала.
У нее были дурацкие косички. Они были такие тоненькие и короткие, что за них было даже не ухватиться. Юаким хотел однажды подергать ее за косички, но у него ничего не получилось. Другое дело косы у Маргрете, Дергай — не хочу!