Череда лиц: славяне, арабы, китайцы… Время, обгоняя себя, стирает разницу культур и национальностей. Старость, обгоняя время, объединяет всех общей бедой. Никому не хочется умирать. Пожилая женщина с рыжеволосой молоденькой внучкой — видать, дети отказались от опеки. Смотрит безучастно в потолок, думая о чем-то своем. Внучка слушает плеер — длинная иголка воткнута в ухо, одета модно, наверное, есть собственные деньги.
Старый сморщенный китаец с женой в окружении четырех одинаково одетых сыновей. На лацкане пиджака знак «Почетный железнодорожник России». Читает тонкий бумажный листок с иероглифами — перевод Закона о социальной опеке. Что-то тихо говорит жене. Один из сыновей, оторвавшись от стены, оглянулся по сторонам, и засеменил передо мной в дальний угол коридора. Остановился у поворота, вытащил короткую сигарету-минутку, торопливо задымил. Я тронул его за рукав и молча указал на табличку с перечеркнутой сигаретой. И свернул в узкий проход, перегороженный деревянными строительными кОзлами. Поднырнул под растяжку с картонкой, на которой на трех языках написано «Ремонт. Вход воспрещен» и направился к недокрашенной зеленой двери. Приложил большой палец к замку и, услышав, тихий щелчок, вошел внутрь.
Секретарша была на месте. Сидела в небольшом холле и просматривала электронную почту. Как всегда хороша. Как всегда неприятна. Грациозная змея, ползающая по твоему дому. Неужели я когда-то всерьез думал, что влюбился в нее?