Черный Ягуар взял мужчину за шиворот куртки, сбил с ног, ткнул лицом в поребрик. Очки с того упали и разбились. Мальчишка застыл, как парализованный, лицо его сковал страх.

— Смотри, как ты будешь обращаться со своим отцом, когда вырастешь, — и носом того в асфальт, еще, еще и еще. Нос хрустнул, кровь хлынула на мостовую, на руку Черного Ягуара с содранными ногтями. — Так кем, ты говоришь, хочешь стать? — Черный Ягуар отпустил мужчину и, взяв мальчишку за шиворот, поднял его — так что глаза его были на уровне его собственных глаз. — и жестким холодным хищным взглядом полоснул пацана по испуганному лицу. Мужчина, схватившись одной рукой за разбитое лицо, другой шарил вокруг себя — искал очки. Он явно при этом старался что-то выговорить — только не мог: нос и рот были разбиты. Не найдя очков, он попытался встать — кажется, хотел защитить сыночка. Черный Ягуар оттолкнул его ногой и равнодушно изрек: — Успокойся, папаша, ты мне еще благодарен будешь за это. — и мальчишке, висящему в воздухе. — Смотри, как бы за тобой самим не пришел эколог… — отпустил его и пошел.

Сзади раздались судорожные всхлипывания:

— Папочка… папочка…

Не выдержал, оглянулся Черный Ягуар. Ухмыльнулся презрительно: отец с сыном, измазанные кровью, сидели на асфальте, обнимая друг друга, и плакали.

16

Истину видит

сердцем слепец.

Послушай его.

От двери до поворота тридцать семь шагов полумрака. Каждый раз, выходя из кабинета, я на несколько секунд останавливаюсь, чтобы привыкнуть. Иногда там, впереди — в освещенном коридоре — проходят люди. Некоторые останавливаются, заглядывая во тьму. Словно в глаза смерти.