Очередная тень мелькнула на свету, на секунду застыла возле поворота, а затем медленно двинулась ко мне. Полумрак принял ее, и я скользнул в сторону, притаился, замер у противоположной стены.

— Не прячься, — неожиданно произнесла тень. — Я тебя вижу. Я хорошо вижу в темноте. Как кот.

По коридору шел молодой человек лет двадцати. В первый момент мне показалось, что он как-то странно одет. Но нет, одежда на нем была недорогой, но вполне добротной. Просто он не умел ее носить. Ни этот пиджак, застегнутый на все пуговицы и смешно облегающий большой живот, ни узкую светлую рубашку, упиравшуюся накрахмаленным воротничком в полные щеки, ни тем более галстук.

— Здесь запрещено ходить, — осторожно произнес я, пытаясь понять, что за странного типа занесло в наш отсек Департамента.

— Почему? — удивился он. — Потому что тебе мама запретила?

Он стоял и смотрел на меня. Глаза у него были распахнутыми и наивными. Не из этого времени. Не из этой эпохи. И я растерялся…. Умственно неполноценные, люди с ограниченными интеллектуальными способностями, подлежали принудительной отправке в хоспис.

— Ты как сюда попал? — спросил я.

— Оттуда пришел, — толстяк обернулся и показал на главный коридор.

— А в Департамент… в это зда… тьфу, в этот дом как ты попал?

— Плеваться нельзя. Может прийти эколог и забрать тебя на кладбище. Меня мама привела. Мы часто сюда приходим…

Мама его привела… всё-таки гнилая у нас система. С любой стороны гнилая. Взяточникам даже экологи не страшны — откупятся. Нет, не от рядовых боевиков — от высокого начальства. Когда-то ведь я тоже верил в Экологический кодекс. Пока не понял, что времена борьбы за идею давно миновали и настали совсем иные времена. Борьбы за место под солнцем.

— Ну что ж, удачи тебе, парень, — я похлопал толстяка по плечу. Пора было спешить к Желтопузому.

— Постой! — неожиданно сказал он. — Хочешь конфету? У меня есть одна — я тебе ее всю отдам.