— Меня не изнасиловали, но чувствую я себя так же скверно.

— Это невозможно, — говорит она безапелляционно.

— Мы сидели в ресторане, — начинает свой рассказ Хуан, — я и Виктория. К нам подошла гадалка и погадала по моей руке — видимо, потому, что я известный писатель. Когда я пошел в туалет и не мог их видеть, Виктория попросила погадать и ей. Я застал только самый конец. На лице Виктории застыло выражение, исключающее всякую возможность диалога, — потому что ты не знаешь, что за этим выражением прячется. По дороге домой она рассказала, что ей открыла гадалка.

— И что же она открыла?

— Гадалка сказала, что Виктория — женщина с необыкновенным талантом дарить нежность и с огромной потребностью в ласке. Она предрекла, что скоро в жизни Виктории появится мужчина, способный дать ей столько любви, сколько ей необходимо.

Хуан замолкает, словно чтобы переварить воздействие собственных слов. Взгляд девушки остается нейтральным.

— Она мне об этом говорила улыбаясь, как будто насмехаясь над эффектом, который вызывали во мне ее слова.

— Возможно, это не по злокозненности, а по недомыслию.

— Я подумал то же самое. Я сказал, что этот человек — я и что меня поражает, как она этого не заметила за те два года, что мы прожили вместе.

Она ничего не ответила, как будто бы это не имело значения. Ей двадцать лет; будь она постарше — поняла бы, насколько это невежливо. Но вы, молодые, настолько непосредственны, что совершаете жестокость, не отдавая себе отчета. В общем, я не мог оставаться с ней, видя эту смутную улыбку, заряженную двусмысленностью. И я ее бросил. Я хочу сказать, что мы расстались. Но забыть ее я не в силах.

Хуан замолкает в раздумье.

Его собеседница тоже ничего не произносит.

Хуан несколько раз подряд затягивается сигаретой, а взгляд его рассеянно блуждает по бутылкам в баре.

Гнетущее молчание длится несколько бесконечных секунд. Вдруг девушка оживляется: