«Все, связанное с фильмом, уникально, масштабно, необычно», писала «Комсомольская правда». И это в какой-то степени верно: сам процесс производства фильма смахивал не на работу, а на некий гигантский хэппенинг. Скажем, во время съемок одного из эпизодов на Красной площади были потушены кремлевские рубиновые звезды: чуть не во второй раз за всю их советскую историю, — в первый раз во время немецких бомбардировок в 41-ом году. Как раз в этот день дирекция Исторического музея принимала гостей по случаю завершения реконструкции и открытия обновленного очага культуры. Мало того, что вся площадь была засыпана специальной солью, имитирующей снег, — все пространство перед парадным входом загадили лошади, и гостям приходилось лавировать между кучами навоза…
Во время съемок эпизода на Белорусском вокзале из репродукторов то и дело раздавались обращения к пассажирам с просьбами «извинить за беспокойство». «Беспокойство» состояло в том, что в течении дня работа вокзала была парализована. Но это все пустяки, искусство, мы знаем, без жертв не обходится, и обо всем этом средства массовой информации сообщали с сущим восхищением.
Не с меньшим ликованием пресса писала, что «проект приурочен к празднованию 850-летия Москвы». Однако, это уж был лишь ловкий маневр авторов с целью заручиться поддержкой мэрии. Во-первых, фильм заведомо принадлежит иностранному продюсеру, а значит, довольно странно приурочивать его производство к отечественному юбилею: чтобы фильм попал в наш прокат и дошел до отечественного зрителя, кто-то в России должен, по словам режиссера, выложить за ленту минимум 12 миллионов долларов.