Картина была задумана больше десяти лет назад, причем ее сюжет явственно перекликается с другим фильмом того же режиссера — по тоже вполне сувенирному названию «Очи черные». Перекликается не только тем, что использует заимствованные мотивы — в «Очах» авторы сценария эксплуатировали фабулу чеховской «Дамы с собачкой». И там и здесь речь об интернациональной любви: итальянца к русской в первом случае, русского к американке во втором. И там и здесь — стилизация: начало этого века, конец века прошлого. И там и здесь попытка явственно работать на экспорт, предлагая западному зрителю сусальные русские картинки и костюмированный быт. Там — цыгане, здесь — юнкера, там — кабацкая удаль, здесь — народная Масленица. И там и здесь иностранные звезды и жгучая русская страсть на морозе на фоне снежных равнин. Недаром продюсер обоих фильмов один и тот же — нефтяной магнат Мишель Сейду. Однако, и разница налицо — в размахе.

«Очи черные» были все-таки более скромным проектом. Столичная пресса, отмечая, что «Сибирский цирюльник» — самый дорогостоящий на сегодняшний день европейский кинопроект, в январе прошлого года называла цифру бюджета 24 миллиона долларов. В феврале фигурировали уже 25 миллионов. В июле цифра выросла до 27 миллионов («Московский комсомолец»), а через два дня до 28 миллионов («Комсомольская правда»). Но уже в сентябре в газете «Сегодня» появляется цифра 35 миллионов. Наконец, в январе этого года «Труд» сообщал: «Затраты на фильм уже сейчас превысили 37 миллионов долларов. Значительно удорожила ленту капризная зима». Сейчас в около кинематографических кругах поговаривают, что следует называть окончательную цифру равной 45 миллионам.

На фильм Михалкова работает не только арабская нефть, отечественный налогоплательщик тоже внес свою лепту: около четверти начального бюджета дало Госкино, причем в дело вмешался сам тогдашний премьер, — 5 миллиардов рублей старого номинала.