Что получится из ленты Михалкова еще неизвестно, а вот ресторан «Рыцарский клуб» стоит-таки на Воробьевых горах, и с его веранды, которую пристроил к зданию ресторатор, открывается дивный вид на Москву. На веранде — цветут вьющиеся растения, на стенах — греческие фрески, а на маленький балкончик выходит к гостям певица и сладкоголосо исполняет грузинские песни под звуки арф. Есть здесь и зимний зал — с огромным камином, с темным балками под потолком, — отделанный мореным дубом и стилизованный под залу в замке. И есть зал европейский — с крахмальными скатертями и хрустальными люстрами.

Вид на Москву упомянут нами не случайно: батоно Торнике полагает, что ресторан без вида — вообще не ресторан, будь то вид на излучину Москва-реки и панораму города или на пруд и Новодевичий монастырь. Оценив эту «идеологию» ресторатора, мы поймем, что пруд перед «Пиросмани» не мог не привлечь его самого пристального внимания. И если уж ему по силам было назло всему московскому чиновничеству и прочим силам открыть-таки ресторан на Воробьевых горах, чего никогда в московской истории не бывало, то отчего бы не попробовать использовать и пруд. Начал он издалека: еще в 91-ом году Барбара Буш привезла московским детям в подарок от американских детей забавную скульптурную группу — бронзовая гусыня ведет за собой выводок бронзовых гусят. Тогдашний посол США в Москве г-н Мэтлок, завсегдатай «Пиросмани», посоветовался с батоно Торнике — где бронзовую группу установить. Решили — на берегу пруда, где она и стоит до сих пор, и спина гусыни отполирована многими-многими детскими попками.

Дальнейший план был таков: посередине пруда на искусственном островке стояла будка, в которой в летнее время года проживали два лебедя. Вот этот самый островок и задумал использовать ресторатор: поставить там беседку для чайной церемонии, к которой отобедавших гостей привозила бы венецианская гондола — на десерт.