И, что важно, здесь, особенно по выходным, много детей, которые якобы перестали рождаться. Потому что здесь к услугам их родителей, чаще всего добропорядочных рабочих и служащих, бедновато одетых, оседланные красавцы-кони в яблоках, мохнатые пони, в гривы которых вплетены красные ленточки, и фанерный шарабан, выкрашенный под золото, с запряженной в него лошадью с громким колокольчиком на хомуте. И дети, вряд ли избалованные в своих вечных детских садах, могут проехаться под бубенцовый звон по скверу — от начала бульвара и до конца. Это цирк использует свои резервы для собственного выживания: лошади и пони, конечно, уже не «рабочие», доживающие в цирковой конюшне свой век на пенсии.

Цирк — центр Цветного бульвара: и географический, и смысловой. Здание было построено цирковым антрепренером Соломонским в 90-х годах прошлого века — год в год с Санкт-Петербургским итальянским цирком. Уже сам выбор места для первого в первопрестольной стационарного цирка характеризует бульвар: ясно, что имелось ввиду место людное, «площадное», с удобными подходами и подъездами, не в самом Центре, но и недалеко от него, чтобы гуляющая публика могла стекаться сюда и с Бульварного, и с Садового кольца. Короче, место демократическое.

Однако стоит вспомнить Оскара Уайльда, он обронил как-то, что цирк — «последнее убежище тонкого человека». Это мог сказать только тот, кто приустал от норм и ритуалов «высокой культуры», от орхидей в петлице фрака и шелковых галстуков бантом, и потянулся к архаическим, «первоначальным и грубым», забавам и формам.