«Так вы и спите прямо в фургоне?» — спросила его Эльза

«Прямо в фургоне, мэм. Дождь ли, снег ли — в нем я сух как корова»

«Как это должно быть чудесно. Жаль, что женщины так не могут»

«Эта жизнь не для женщин»

Ее верхняя губа приподнялась обнажив зубы:

«Откуда вы знаете? Откуда вам знать?»

«Вы правы, мэм»- согласился с ней незнакомец — «Конечно — откуда мне знать? Ну вот и кастрюли. Вам не надо будет покупать новые»

«Сколько за них?»

«Пятьдесят центов, мэм. Я делаю хорошую работу и беру умеренную плату. Поэтому у меня столько много клиентов на шоссе от Сиэтла до Сан Диего»

Эльза принесла из дома пятьдесят центов и вложила их в его руку.

«В один из дней вас может ожидать большой сюрприз» — сказала она — «конкурент на вашей дороге. Я тоже умею точить ножницы и выправлять побитые чайники. Вы не знаете еще, что и как я умею делать»

Мужчина положил молоток в замасленный ящик для инструментов и протолкнул наковальню поглубже в фургон:

«Жизнь одиночки была бы слишком тягостной для женщины. И к тому же бывает страшно — тогда, когда волки ночью воют под фургоном»

Опираясь одной рукой о белую спину ослика и не разгибая спины, он взобрался на сиденье. Затем поднял вожжи:

«Большое вам спасибо, мэм, я вам искренне благодарен. Я все сделаю так, как вы мне посоветовали — поеду обратно на Салинос и оттуда уже выберусь на шоссе»

«Это длинная дорога» — напомнила ему Эльза — «не забывайте держать песок влажным»

«Песок? Какой песок? Ах, ну да, конечно. Вы имеете ввиду — в горшке. Конечно же я не забуду»

Он цокнул языком. Лошадь и ослик поднялись на ноги, беспородный пес занял свое место между задними колесами. Фургон медленно и неуклюже тронулся, развернулся и выехал обратно на проселочную дорогу, тянущуюся вдоль реки, туда, оттуда он недавно приехал.