Эльза, стоя на коленях, смотрела ему в лицо, ее грудь взволнованно дышала.

Глаза незнакомца чуть-чуть закрылись, он как бы весь ушел в себя:

«Мне кажется, что я вас понимаю. Иногда ночью, в фургоне…»

Голос Эльзы не дал ему договорить:

«Я никогда не жила так, как вы, но я знаю о чем вы говорите. Когда ночь очень темная и звезды как бриллианты и когда тихо-тихо вокруг. И тогда можно встать и встав почувствовать на себе как каждая бриллиантовая звездочка впивается в твое тело. Да, ну конечно, это именно так. Резко, больно и… прекрасно»

Стоя на коленях она вытянула вперед руку, едва не коснувшись пальцами его замасленных черных брюк, а затем безвольно опустила ее на землю, согнулась и скрючилась, как побитая собака.

«Да, да, все это так, как вы говорите» — сказал незнакомец — «Очень красиво. Но только когда не голодный»

Она поднялась с колен, прямая, с красным от стыда лицом. Нежно и осторожно вложила в его руки цветочный горшок: «Вот, возьмите его к себе в фургон, положите рядом с собой на сиденье, так, чтобы он был на виду. А я пойду посмотрю, может быть у меня кое-что найдется для вас»

Она ушла домой и порывшись в кладовке нашла две старые побитые аллюминиевые кастрюли. Вынесла на улицу и сказала: «Вот. Может быть вы сможете их починить»

Его движения изменились — стали уверенными, профессиональными.

«Ну конечно я могу их починить. Будут как новенькие»

Из фургона он вытащил маленькую наковальню и, покопавшись в замасленном ящике с инструментами, достал молоток. Эльза вышла за калитку посмотреть как он колотит молотком по выбитым и вдавленным бокам кастрюли. Незнакомец работал тяжело, открыв рот и высунув язык. Когда дело дошло до особенно трудной части он прикусил нижнюю губу..