Вдали послышался скрип колес и топанье копыт и Эльза повернулась посмотреть — что там. По проселочной дороге, шедшей вдоль берега реки и заросшей ивами и кустарником, двигалась, странным образом управляемая, странная повозка. Это был покрытый брезентом старомодный фургон, похожий на те, на которых когда-то ехали обживать дикий запад пионеры. Старая понурая лошадь и серо-белый ослик с трудом тащили его. На передке фургона сидел обросший щетиной человек огромного роста, а между задними колесами важно и чинно шагал неизвестной породы пес. На брезенте, покрывавшем фургон, корявыми неуклюжими буквами было выведено: «Кастрюли, сковородки, ножи, ножницы, косы — исправляем». Два ряда различных наименований и под ними — триумфальное «исправляем». Черная краска внизу каждой буквы сужалась в маленькую точку.

Эльза, сидя на корточках, с любопытством смотрела, как этот странный расхлябанный катафалк проезжает мимо нее. Но он не проехал мимо. Вместо этого фургон вдруг свернул на ведущую к их ферме дорожку и кривые старые колеса визгливо заскрипели по ней. Из под колес выскочил беспородный пес и стремглав понесся вперед. Мгновенно две дворовые овчарки бросились к нему навстречу. Потом все трое приостановились, на тугих прямых ногах, с вытянутыми в струнку мелко-дрожащими хвостами, и величественной походкой стали медленно кружить, принюхиваясь друг к другу. Фургон подъехал к садику, где Эльза работала, и тоже остановился. Беспородный пес, почувствовав, что преимущество не на его стороне, опустил хвост и залез, оскалив зубы, обратно под колеса.

«Это боевая собака и умеет драться, стоит ей только начать» — сказал сидящий на повозке человек.