- «Асы» спорили только до пяти! Они приносят тебе свои извинения и пиво! Он смычком указал на двух стоящих в стороне летчиков и грянул туш. У окна в зимнем меховом комбинезоне и в шлеме, со страшно напряженной и вспотевшей физиономией сидел Митька Червоненко и позировал. В нескольких шагах от него расположился Соболевский. Он поставил себе на колени кусок фанеры с прикрепленным листом ватмана и быстро и уверенно рисовал Митьку. - Я устал, Женька, - время от времени говорил Митька, не изменяя выражения лица. - Сиди не крутись, - отвечал Соболевский. - Жарко ведь, Женечка! - ныл Митька. - Сиди не скули, алхимик, - строго сказал ему Соболевский. - Я выполняю общественное поручение. - Так я же ничего и не говорю, - жалобно сказал Митька. - Я же говорю, только жарко очень… - Нечего было комбинезон зимний напяливать, пижон! Сиди, Митька, не ной, сейчас закончу… Кузмичов подошел к Архипцеву. - Разрешите обратиться, товарищ лейтенант! - Что случилось, Кузмич? - спросил Архипцев. - Серега, - тихо сказал Кузмичов. - Командир полка вызывает. Архипцев застегнул воротник гимнастерки. - Одного меня? - Нет, - сказал Кузмичов, - Вене и Женьке тоже велел явиться. - Ясно. Спасибо, Кузмич… Архипцев взял со стола выигранную бутылку пива и сунул ее в карман Кузмичова. - Держи, Кузмич, в честном бою добыто. - Ага, сынок, пригодится. Ну, так я на стоянке буду… - сказал Кузмичов и ушел. Гуревич слышал весь разговор с Кузмичовым и уже сидел на койке, натягивая сапоги. Архипцев надел кожаную куртку и повернулся к нему. - Штурман, - сказал Архипцев. - Спрячьте свою фисгармонию до лучших времен. - Есть, командир! - ответил Гуревич. Он положил скрипку в футляр и крикнул Соболевскому: - Эй, Репин-115! Отпустите своего бурлака на все четыре стороны! Как слышите? Прием! - Слышу хорошо, - грустно сказал Соболевский. - Ах, Веня, ты не представляешь себе, какой нынче натурщик слабый пошел! Вставай, страдалец!.. - презрительно бросил он совершенно измученному Митьке. - Как он еще летать умудряется?! Ни на грош выдержки! - Все? Да? - обрадовался Митька. Он сорвал с себя шлемофон и начал стягивать меховой комбинезон. Он еще совсем мальчишка, этот Митька Червоненко. На гимнастерке у него пять орденов. - Летать же легче, чудак! - сказал он, с удовольствием рассматривая рисунок. - Пошли, «короли воздуха», - сказал Архипцев, и экипаж сто пятнадцатого вышел из барака.