…Этот страшный, сжимающий сердце звук сирены запомнился Веньке на всю жизнь… Взвыл выходящий из пике невидимый самолет, и сразу же вслед за этим раздались два взрыва. Вздрогнул весь квартал. Ничего не понимая, Венька прижался к стене дома. Он не испугался, он просто ничего не понял. Оборвалась сирена, и только звон сыплющихся стекол нарушал внезапную тишину. Мелодично, как весенний ручей, звенели и переливались осколки. И вдруг крик!.. Одинокий женский крик! Венька рванулся и побежал к своему дому. Обогнув угол, он выскочил на свою улицу и остановился как вкопанный. Потом медленным шагом направился к тому месту, где был его дом. Дома не было… Лежали исковерканные ворота. Виднелась рука дворника, сжимающая метлу. И рядом, совсем рядом, ноги дедушки в домашних туфлях… Небритый, измученный военкоматчик устало возразил Веньке: - Музыканты нужны и в дни войны. - Я не хочу играть на скрипке, - сказал Венька. - Я хочу бросать бомбы… - Мы не можем считаться с желанием каждого… - Я не каждый, - сказал Венька. - Я хочу бросать бомбы! - Поймите… - Я хочу бросать бомбы!.. - крикнул Венька.

…Сто пятнадцатый заканчивал облет того места, где, по данным разведотдела, должен был находиться аэродром немцев. - Я так и думал, - сказал Архипцев. - Здесь ни черта нет, одна бутафория… Он показал вниз на фальшивый аэродром с макетами самолетов.