Что на обед было? - Борщ с рыбой и перловка с гуляшом, - ответил ему второй моторист. Худенький прикурил и возвратил пачку Кузмичову. - Кажный день перловка, перловка, перловка… Усю зиму пшеном душили, весной капустой… Кузмичов усмехнулся. - Не, шо вы смеетесь? Як вам подадуть на первое капусту с водой, на второе капусту без воды, а на третье воду без капусты, дак вона вам ночью сниться будеть!.. А зараз на нас с перловкой набросились!.. - Однако ты эту перловку за милую душу лопаешь! - сказал второй моторист. - А шо же мини, голодным сидеть, чи шо? - возмутился худенький моторист. - Военнослужащий обязан уси трудности превозмогать! Перловка дак перловка!.. - Постой, не галди… - остановил его Кузмичов. Он прислушался, откинул чехол и встал. - Идут… - сказал он, улыбаясь. Где-то далеко еле слышно пели моторы. - Ну и что? - Кузмичов повернулся к маленькому мотористу. - Шо? - удивленно посмотрел тот на Кузмичова. - Ты чего-то про капусту говорил?.. - Та ни, про перловку!.. - А… Ну, вылезайте, пошли встречать… - сказал Кузмичов и направился к посадочной полосе. Гул моторов все нарастал и нарастал, потом Кузмичов услышал, как уменьшились обороты двигателей, и из пелены дождя показался силуэт сто пятнадцатого. Он вырастал с каждой секундой и все больше и больше принимал реальные очертания. Наконец он коснулся колесами земли и покатился мимо Кузмичова по посадочной полосе. В конце полосы он остановился и, развернувшись на одном месте, запрыгал к месту стоянки. Точно и расчетливо зарулив на стоянку, сто пятнадцатый занял свое место в привычном строю мокрых «пешек». Один за другим остановились винты. Открылся люк кабины стрелка-радиста, и появился Женька Соболевский. - Привет, Кузмич! - крикнул он. - А, Женечка! - сказал Кузмичов. - Сегодня у нас в клубе кино «Тетка Чарлея». - Ты пойдешь? - крикнул Соболевский, снимая с себя парашют. - Если управлюсь… - оглядывая машину, ответил Кузмичов. Из первой кабины через нижний люк неуклюже выполз Гуревич. - О, Кузмич! - сказал он.