Немец, идущий сверху, длинной очередью вспорол левую плоскость сто пятнадцатого. Машину затрясло. Короткими очередями стреляет Гуревич. Архипцев бросает машину то вниз, то вверх… Остервенело бьет из крупнокалиберного пулемета Венька Гуревич. - Мы-то придем на базу, - сквозь зубы говорит он. - А вот вы-то что будете делать? В своей кабине крутится Женька. «Фоккер» заходит сбоку в хвост сто пятнадцатого и не попадает в сектор обстрела Женькиного пулемета. - Серега! Дай ручку вправо, я его плохо вижу! - кричит Соболевский. Архипцев заваливает машину вправо. - Хорош? Женька ловит в прицел немца. Поймал! - Хорош! - кричит он и дает длинную очередь. - Хо-рош!!! - исступленно кричит Женька и видит, как «фокке-вульф» переворачивается через крыло и падает, оставляя за собой столб черного дыма. - Красавец!.. - восхищенно говорит ему вслед Женька. Второй немец заходит спереди снизу. - А, сволочь!!! - говорит Архипцев и пикирует на немца, нажав гашетки пушек и пулеметов. «Фокке-вульф» не выдерживает и уходит в сторону. Сто пятнадцатый входит в облака. Гуревич посмотрел на пробитую левую плоскость. - Дойдем? - спросил он Архипцева. - Дойдем помаленьку, - отвечает Архипцев, пытаясь сдержать тряску самолета. Он тоже взглянул на левую плоскость и спокойно приказал Соболевскому: - Женя, передай, что мы идем домой. - Есть, командир! - улыбнулся Соболевский и раскланялся перед «Голубыми танцовщицами».

На стоянке все блестело от мелкого сыпучего дождя. Тонкая пленка воды покрывала металл, дерево, землю. Блестели даже стеганые моторные чехлы, под которыми, накрывшись, как палаткой, сидели Кузмичов и два его моториста. Они смотрели на пустынную посадочную полосу, и тоненькие струйки воды, стекающие с чехлов, отделяли их от всего аэродрома, образуя призрачную стену и вызывая ощущение тепла и уюта. - У вас закурить нема, товарищ старшина? - спросил худенький моторист. Кузмичов протянул ему пачку папирос: - Кури, только чехол не прожги.