Однако эта милая русскому сердцу централизация, рождающая в истощенном рассудке миражи самодержавия и сталинизма, это ужесточение централизма не спасает бедствующий, гибнущий от недоедания народ. Гигантские нефтедоллары, получаемые сегодня Россией, складываются в супдук, над которым, словно два Кощея, чахнут Кудрин и Греф.

Как огромные жабы, скачут тарифы, и все вверх. Продовольствие дорожает так, что впору есть мертвечину. Бензин так дорог, что его хватает только на бутылки с горючей смесью. Аполитичные студенты вышли на политическую демонстрацию, протестуя против платного образования. Безответные учителя, которых лишили зарплаты, готовятся к всероссийскому голодному обмороку. Принимаемый бюджет отказывается от поощрения талантливых детей из народа, от профилактической борьбы с наркоманией, от педагогики в среде трудновоспитуемых подростков, откуда вырастают терроризм, бандитизм и растление. Такое ощущение, что экономикой управляют ненавидящие Россию люди, и путинский централизм нужен для подавления грядущих восстаний.

Путинский централизм не является просвещенным. У него нет советников, нет референтов, нет стратегических институтов, которые существовали в Советском Союзе, создавали теорию и практику управления государством. У Путина нет идеологов военной реформы, и, увеличивая военный заказ, он вооружает труп. У Путина нет идеологов государственного строительства, и вместо стратегии мы видим манипуляцию. Нет представлений об экономических проектах, которыми двигаются великие экономики мира. Вместо этого: то слияние нескольких экономических уродов в один большой, то расчленение большого экономического урода на несколько маленьких.

И все-таки Россия медленно оживает, как дерево, по которому саданул бульдозер.