Ну-ну.

Он принимается разводить огонь. Но не успело еще заняться пламя, как вдруг...

- Кто здесь? - прогремел грозный голос Гинару, Гинару - царя гинеев.

Человек опять очень испугался, но твердо ответил:

- Это я, Сабуньюма; я пришел поджечь вырубленные деревья!

- Кто дал тебе на это право? - снова спрашивает грозным голосом Гинару, Гинару - царь гинеев.

- Никто, - отвечает человек в ужасе.

- Ну-ну, - говорит Гинару.

И тут он возьми да и начни скликать своих гинеев, чтобы те помогли Сабуньюме.

Явилось триста хохочущих гинеев. Тыща глаз, тыща ртов. И дня не прошло, как все было выжжено.

Когда все сгорело, Сабуньюма вернулся в деревню и прожил там до самой зимы. Добрым людям, которые советовали ему не упрямиться, он отвечал, что не собирается отказываться от своей затеи. Так он дождался сезона дождей. На следующий день после первого ливня он опять пошел на свое поле, чтобы его засеять. На голове он нес кувшин, полный проса, и с ним пробрался к своей вырубке.

Ну-ну.

Он принялся засевать поле. Но не успел он бросить и одного зерна, как вдруг...

- Кто здесь? - прогремел грозный голос Гинару, Гинару - царя гинеев.

Человек очень испугался, но твердо ответил:

- Это я, Сабуньюма; я пришел засеять вспаханное поле!

- Кто дал тебе на это право? - снова спрашивает грозным голосом Гинару, Гинару - царь гинеев.

- Никто, - отвечает человек в ужасе.

- Ну-ну, - говорит Гинару.

И тут он возьми да и начни скликать своих гинеев, чтобы те помогли Сабуньюме.

Явилось шестьсот хохочущих гинеев. Тыща шил, тыща сверл. И дня не прошло, как все поле было засеяно!

Прошла неделя, и Сабуньюма отправился прополоть сорняки. Он прихватил с собой мотыгу и пробрался к своему полю.

Ну-ну.