Пожалуй, как и большинству жителей нашего острова. И я, и моя мать, и все остальные постоянно голодали. Так как остров был маленьким, то и количество природных даров, пригодных для еды, было ограничено. Прокормиться было непросто. Когда случались сильные бури и несколько человек умирало от голода, то ничего необычного в этом не было. Именно нехватка еды была основной причиной того, что мужчины уходили в море и подолгу не возвращались. Мне было стыдно, но в глубине души я завидовала Камику. Я завидовала тому, что она могла есть все эти лакомства каждый день.

Прижимая к груди корзинку, которую мне дала мать, я стояла перед маленькой хижиной недалеко от леса, где находилось Кёидо. Поблизости слышался плеск волн — от хижины госпожи Микура тропинка шла прямо к мысу. Внутри бабушкин голос произносил молитву. За ним вторил чистый милый голос Камику. Пока я прислушивалась, я запомнила слова и невольно стала бормотать себе под нос молитву:

— Тысячелетний северный мыс, Столетний берег морской, Натяни нить через море, успокой волны, Закинь сеть на горы, обуздай ветер, Очисть свою песню, Вдохни жизнь в мой танец. Жить сегодняшним днем — Жить жизнью богов Вечно!

— Кто там? — узнала я строгий голос госпожи Микура и втянула голову в плечи. Открылась дверь, и госпожа Микура вышла во двор. Увидев меня, она на долю секунды прищурилась. Хотя в тот день, когда отмечали день рождения Камику, она и была со мной строга, сегодня ее взгляд был преисполнен доброты. Так бабушки смотрят на своих внучек. Я вздохнула с облегчением и стала оправдываться: — Госпожа Микура, старейшина острова поручил мне приносить еду для Камику.

Передавая корзинку, я заглянула в полутемную комнату. Камику, выпрямившись, сидела на деревянном полу. Услышав мой голос, она обернулась, радостно заулыбалась и помахала мне своей маленькой ручкой. Засмеявшись, я тоже помахала в ответ, но госпожа Микура захлопнула дверь.