— Спасибо за работу, Намима. С завтрашнего дня просто оставляй корзинку перед дверью. А вот корзинка со вчерашней едой, которую Камику не доела, по дороге домой выброси все с мыса в море. Если откроешь и съешь, будешь наказана. Ни в коем случае не делай этого.

Взяв корзинку, я прошла через заросли пандана и фикуса и вышла на край мыса, где по земле стелился пемфис. Внутри корзинки, и правда, была еда. Я была голодна, и соблазн съесть остатки был велик, но госпожа Микура строго-настрого запретила это делать. Я перевернула корзинку и вытряхнула ее содержимое в море. Со страхом заглянула я в пропасть. Остатки еды еще некоторое время были видны среди пенистых волн, пока, в конце концов, не пошли ко дну.

«Какое расточительство!» — подумала я, но что поделаешь, таким был приказ бабушки и матери. Изысканные яства, предназначенные Камику, превратились в простые отбросы. И все же домой я возвращалась в хорошем расположении духа, напевая песенки, — по крайней мере я смогла увидеть Камику живой и невредимой.

Ребенком мне редко приходилось ходить вечером одной по острову. По дороге домой — а дом наш находился неподалеку от южного побережья — я со страхом поглядывала по сторонам: вот белый обрыв, освещенный полной луной, вот тень черного паука, свисающего с ветки шимы. Теперь мне предстояло ходить по этой дороге изо дня в день, и, наверное, когда-нибудь я к ней привыкну, но сегодня ночной пейзаж пугал меня.

На берегу в лунном свете показалось что-то напоминающее человеческую тень. Может быть, кто-то из моих родных забеспокоился и вышел мне навстречу? Я было побежала, но тут же остановилась. Человек был мне незнаком. Это была женщина с распущенными длинными волосами, одетая в белое кимоно. Формы ее тела были округлыми, кожа белоснежной. Я уже собиралась позвать: «Госпожа Микура!», но промолчала. Фигурой они и правда были похожи, но это был другой человек. Женщина заметила меня и ласково улыбнулась. На острове, где проживали всего двести человек, этой женщины я никогда не видела.