Я в этот момент извлек из пакета пухлый белый зефир и сказал, что еще не определился.

— Вот, и ты не определился, — как-то грустно констатировал Артем и поставил передо мной чашку с чаем, — уже сбежал, а не определился.

Я не знал, что ему ответить, и поэтому промолчал. Чай оказался зеленым, без сахара.

В крупных городах таких вот любителей-мыслителей днем с огнем не найдешь. Хоть по квартирам ходи, стучись в каждую дверь, заглядывай в каждый двор, подходи ко всем, кто сидит на лавочках, стоит на остановке, спускается в метро — нет таких. Вымерли. Не перенесли скоростного, убийственного ритма жизни. В крупных городах у людей нет вдумчивости, нет времени, чтобы элементарно сесть и подумать. И мысли у людей рваные, быстрые, чтоб успеть в ритм, в скорость, в темп, чтобы не остаться позади той жизни, которая похожа на реактивный самолет — рвет время и пространство с невероятной скоростью. И люди, пришибленные скоростью, несутся следом, задыхаются, комкают слова, мысли, образы, лишь бы успеть втиснуть в малюсенький промежуток то, о чем хотят поговорить, о чем подумали или что представили. В тот промежуток, который можно обозначить словом «сейчас», вроде бы Настоящее, но уже неизбежно Прошлое. Темп, темп города вышибает из головы лишнее. Гонит вперед. Думать конструктивно, быстро, резко… и мало! А не успел додумать — выбрасывай мысль, думай новую. Кидайся, как голодный пес на косточку, а ведь косточек вокруг много, хватаешь одну, грызешь с минуту, бежишь к другой! Город не простит, если задержишься у одной кости, захочешь разгрызть, добраться до вкусной костной массы. Отберет и накажет. Оставит в Прошлом, а жизнь пронесется дальше, мимо, упустишь. Вот и выходит, что стоит задуматься над чем-то, как ты уже в прошлом. Устарел. Выходит, что и я остался у косточки, наблюдая, как жизнь столицы мчится до следующей своей станции.