— На что спорили-то? — спросил я, сверяясь с задачкой.

— На коньяк, — сказал Артем, размахивая кулаками.

— Смотрите, вот у вас здесь логическая неточность, — я положил лист на стол, взял ручку и быстро все исправил, — видите? Финн никак не может выращивать рыбок.

Артем издал победный вопль.

— Но и датчанин не может, — сказал я. Артем громко скрипнул зубами.

— Он же лопух, — радостно сказал Толик.

— Вот смотрите. Если здесь у нас англичанин, а тут лошади, то рыбок, соответственно, разводит немец.

— Везде эти немцы, — проворчал Артем мрачно, — ох уж они…

Толик хмыкнул и откинулся в кресле, теребя рыжую бородку.

— Забавно, — сказал он.

Артем вскинул вверх оттопыренный указательный палец:

— Вот вам и школьная задачка! Дайте-ка почитать. Я, вообще-то, в домыслы не верю!

И он, взяв тетрадь, принялся читать, забавно шевеля пухлыми губами. Щеки его раскраснелись еще больше. Я пил чай с лимоном. Мне невероятно нравился аромат. Самолет легко тряхнуло. Кажется, мы снова поднялись выше облаков.

И в этот момент я вдруг с необычайной ясностью осознал, что очень сильно устал. Я устал и физически и морально. От работы в первую очередь. От бесконечных фотосессий. От постоянных погонь за хорошими (нет, я бы даже сказал, отличными) кадрами. От «Фотошопа» тоже устал. От Марии Станиславовны с ее настроением, похожим на американские горки: утром она может петь за рабочим столом, а вечером, впадая в жесточайшую депрессию, запираться в кабинете на ключ и гасить свет. Тогда работа стоит и пусть хоть конец света, но женская депрессия есть женская депрессия. Творческие люди, чтоб их… Устал от фотоаппаратов. Мне вдруг показалось, что мой старый добрый «Кэнон» весит целую тонну.