– Пить в такую жару – это верная смерть, но очень уж вкусно, – приговаривал он.

А Делия – она всегда на радостях становилась немногословной – проронила:

– Я сделала это для тебя.

Супруги Маньяра смотрели на нее, словно пытаясь угадать рецепт, раскрыть тайны ее кропотливых алхимических опытов, длившихся целых полмесяца.

Роло нравились ликеры Делии, Марио узнал об этом от супругов Маньяра, когда их дочь куда-то отлучилась.

– Она готовила ему великое множество напитков, – сказали они. – Но вообще-то Роло пить остерегался. Из-за сердца. Спиртное сердечникам вредно.

«Да, хиленький женишок попался», – думал Марио, и ему становилась понятна теперешняя раскованность Делии, игравшей на пианино.

Он чуть было не принялся интересоваться у Маньяра вкусами Эктора: неужели Делия и ему делала ликеры и сласти? В памяти всплыли конфеты… Делия вновь увлеклась их приготовлением и рядами клала на полку в кладовке подсушиться. Внутренний голос подсказывал Марио, что Делия достигнет в этой области фантастических успехов. Он долго ее упрашивал, и наконец она дала ему конфетку на пробу. Прямо перед его уходом Делия принесла на мельхиоровом подносе нечто белое и воздушное, И пока Марио вкушал лакомство – оно чуть горчило, в нем чувствовалась странная смесь мяты и мускатного ореха – Делия стояла, скромно потупив взор. Нет-нет, хвалить ее незачем, ведь это первая проба, до желанного результата пока далеко. Но в следующий приход Марио – тоже вечером, уже в прощальной полутьме – Делия позволила ему снять еще одну пробу. Делать это нужно было с закрытыми глазами, и Марио, послушно смежив веки, ощутил, как сквозь густой вкус шоколада пробивается слабый мандариновый дух. На зубах похрустывали миндальные крошки, вкуса их он толком не разобрал, но рад был почувствовать, так сказать, хоть какие-то точки опоры в этой приторно-призрачной массе.