Дверь моментально распахивается, и рядом с Шейлой вырастает Исайя.

— Шейла! Господи, что с тобой?

Она улыбается высокому Исайе снизу вверх:

— Привет. Я тут мимо шла. И, представляешь, упала.

— Ужас какой, — говорит Исайя и сияющими глазами смотрит на нее.

* * *

Кровать Менаше поставлена так, что до полудня солнечные лучи из окна ложатся ему на грудь.

— Он, когда спит, иногда хрипит. А если нет — то дышит настолько тихо, что мне приходится ему к губам зеркало подносить, — негромко говорит Роза вошедшей Дите. Дита крупная, она тяжело ступает, пол под ней скрипит, и Роза смотрит с неодобрением. — Ты шумишь.

— Глупости, — басом отмахивается Дита. — Кому я тут мешаю.

— Нам, — кротко говорит Роза, поглаживая плечо Менаше. — Мы спим.

Дита усаживается на стуле и вынимает вязание.

— Роза, на тебе лица нет. Ты когда спала в последний раз?

— Я каждую ночь сплю! — возмущается Роза.

— Вот я попрошу кого-нибудь тебе давление измерить. — Дита звучит так, будто угрожает, но смотрит она тревожно. — Ты те таблетки пьешь?

— Пью, — моментально отвечает Роза. — Каждый день.

— Сколько раз в день?

— Четыре.

— Сколько-сколько?

— Ну… два.

— Роза… — в голосе Диты слышится усталость. — Роза, какого цвета те таблетки?

— Какие таблетки, Дита?

— О которых мы говорим. Которые ты пьешь каждый день.

Роза задумывается. Думает она долго, Дита успевает развернуть вязание, вынуть спицы и немного провязать.

— Синие. То есть нет. Белые.

— Ты уверена?

— В чем?

— В том, что они — синие. Или белые.