«Вот, — подумал Мишатка, — говорил я, что и новый снег лежать не станет».

Но оказалось, что это уже весна, и снег не новый, а старый-престарый, лежит только под ёлками, на полянах вовсю сияют крошечные солнышки мать-и-мачехи, а с неба греет настоящее солнце.

Мишатка на солнце зажмурился и чихнул. Потом башкой потряс и только тогда увидел, что возле мамы топчутся два совсем махоньких медвежонка.

— Это ещё что за новости?

— Это Медвежка и Топтыжка, — сказала мама. — Они зимой родились, пока ты спал. Прошу любить и жаловать.

Ничего себе — жаловать! Тут жаловаться впору. Был у мамы один любимчик, кровинка ненаглядная, а теперь под ногами младшие брат с сестрой путаются, а ты при них нянька. По-медвежьи — пестун. У Мишатки после голодной зимы живот болит и настроение плохое, а эти двое маминого молока насосались и играть хотят. Топтыжка на осину полез. Высоко забрался, а потом вниз съехал — полные когти коры. Мишатка, когда маленьким был, тоже так развлекался, а теперь не может — тяжёлым стал.

Топтыжке понравилось портить осину, он снова наверх полез, да не удержался и шмякнулся оземь. Захныкал басом: «Э-э!..»

Мишатка даже фыркнул презрительно: «Не умеешь — нечего по деревьям лазать!» Но тут на Топтыжкины вопли мама примчалась и Мишатке такого тумака дала, каких прежде не доставалось. А за что? Мишатка брата на осину не загонял, тот сам полез! Но маме разве объяснишь? «Плохо за детьми смотришь…» — вот и весь сказ.

Медвежка отыскала в канаве ёжика и вздумала его лизать. Вот глупое создание, уж что рёву было, что плачу! А влетело опять Мишатке. Нет уж, не надо таких братьев и сестёр, одному лучше. Только их уже никуда не денешь — родились, вот и возись с ними.

Так и пошло. Мама еду добывает, мама по своим делам уходит, мама под деревом отдыхает, а с малышами Мишатка возится. Учит муравейники разрывать, учит переворачивать камни, где прячутся вкусные червяки и мокрицы, учит, как мышей ловить.