— О да, — опьяненный музыкой слов, опутанный лучистыми сетями, плавая в голубой невесомости, отозвался Петуховский, и ему казалось, что прелестная девочка гладит его по волосам своей нежной ручкой.
— Наш Президент осведомлен о предстоящем в городе П. изумительном празднике. Об элевсинских таинствах двадцать первого века, о дионисийских играх и вальпургиевых ночах. Вы, Степан Анатольевич, становитесь повелителем не просто города П., но и, если угодно, повелителем мира, ибо здесь, в предгорьях Урала, раскинется мировой центр искусств со своими музеями, консерваториями, музыкальными аренами, академиями. Отсюда потянутся невидимые струны во все уголки обезумившего, ввергнутого в хаос мира, и музыка этих струн вновь вернет миру гармонию, иерархию, и в этой иерархии Россия займет лидирующее место. Президент это знает и поэтому стремится сюда. Вы будете обласканы, вы накануне нового взлета карьеры. Так губерния превращается в центр мира. Так из уральских туманов возникает столица, перед которой склоняются Париж, Рим и Нью Йорк.
— Но что я должен сделать? Где я возьму такие средства? Наш губернский бюджет ничтожен! — пролепетал Степан Анатольевич, перебирая нежные девичьи пальчики.
— Ровным счетом ничего не должны делать, — ответил Маерс, осторожно освобождая вою руку от сладострастных прикосновений губернатора. — Я все беру на себя. Вы только отдайте распоряжение, чтобы в вашей приемной, на крыльце административного здания, на кровле городских учреждений разместились привезенные мною красные человечки. Абстрактные скульптуры, предвещающие начало празднества.