Маерс подскочил к дверям, приоткрыл и щелкнул пальцем. В кабинет, величественно ступая, вошел человек, похожий на чернокудрого араба. Он нес в руках деревянного, из красных брусков, истукана. Вместо головы у истукана был небольшой деревянный цилиндр. Вошедший человек напоминал факира. Он согнул деревянному истукану ноги в коленях и усадил в кресло. Деревянная скульптура сидела, прямо выгнув спину, немая и глухая, казалось, явившаяся из древнеегипетских погребений или с острова Пасхи, или лаборатории, производящей лунных роботов.

— Вам нравится? — Маерс заглядывал Петуховскому в глаза. — Он вам нравится?

— О да! — восторженно ответил Петуховский, снова почувствовав у себя на темени нежные хрупкие пальчики.

— Вот и отлично, Степан Анатольевич. Правильно вы говорите. У сусликов головы маленькие, а зубы длинные. Но мы-то с вами не суслики, — с этими словами Маерс и его ассистент вышли из кабинета, оставив в кресле под государственным флагом красного истукана, на которого оторопело взирал губернатор.

Глава третья

Председатель областного Законодательного собрания, он же лидер регионального отделения правящей партии, Иона Иванович Дубков, в бандитском сообществе Дубок, скучал в штаб-квартире партии. Штаб располагался в ампирном особняке, который, благодаря евроремонту, был превращен в сгусток белых и желтых сливок. В зальце, где прежде собиралось на обеды семейство губернских дворян, теперь стоял биллиардный стол, бар с напитками и несколько диванов с кожаными подушками, где иногда собирались соратники по партии, каждый из которых имел в блатном сообществе свою кличку Лапоть, Джек Потрошитель, Паяльник, Абама. Все они занимали места в Законодательном собрании и имели серьезный бизнес в масштабах губернии.