Однажды, уже в апреле, произошел пустячный, правда, но весьма знаменательный случай: оказалось, что среди жильцов нашего дома не я один стал жертвой мальчишеских игр. В тот день юные футболисты, как всегда, собрались под моим окном, и я уже занял место в кресле, через минуту должен был начаться матч, когда вдруг на втором этаже открылось окно и спокойный женский голос обратился с просьбой к ребятам: «Мальчики, — сказала женщина, — не могли бы вы играть немного подальше, мой муж болен и очень страдает от шума». У меня прямо дух захватило от изумления. Что теперь будет? Что же теперь будет? Неужели они уйдут и воцарится благословенная тишина? Но мои сомнения длились не более секунды. Ребят ничуть не тронула просьба женщины, они лишь переглянулись с легким недоумением — дело, мол, обычное, — и Михал, тоже своим обычным тоном, приказал: «Подавай, Анджей!» Анджей румяный блондинчик из другой команды, саданул по мячу, и я понял — сейчас на меня обрушится шквал, крики, вой, рев, все вместе. Так и случилось.

Я рассказываю об этом случае еще и потому, что благодаря ему избежал неприятности, на которую мог ненароком напороться; должен признаться, что до того дня я носился с замыслом при первом удобном случае по-дружески поговорить с ребятами и был почти уверен, что сумею достучаться до их рассудка и доброй воли. Но после этого… О, я сразу понял, что меня ждет провал, может так получиться, что я даже не буду знать, как закончить начатую мысль, — все во мне вдруг оборвалось, в голове образовалась пустота, не пустота даже, а сплошное гудение, ох, как я все это ненавижу, ненавижу, ненавижу, плетьми бы хлестал по голым задницам, пропади все пропадом, напьюсь, наклюкаюсь, ух как напьюсь, стану на четвереньки перед зеркалом и завою.

Я тщательно продумал весь план. Он был безупречен и ничем плохим мне не грозил, а в случае удачи сулил огромную выгоду.