Бывало, хотя и не часто, что Михал появлялся первым. В такие минуты он, очевидно, не находил себе места, прогуливался под моим окном, засунув руки в карманы джинсов, с беспечным видом выковыривал носком камушки на неубранном дворе, но, судя по порывистым движениям, был раздражен и недоволен. Этим-то моментом я и решил воспользоваться для осуществления своего плана. К сожалению, с тех пор как план мой окончательно созрел, пришлось долго ждать подходящего случая. Если Михал и приходил на площадку первым, то вовсе не потому, что ему хотелось быть первым. Даже наоборот, следуя инстинкту лидера, он избегал таких ситуаций, дожидаться дружков ему приходилось не часто, лишь когда они по каким-то причинам опаздывали. И вот только в середине мая я смог подняться со своего кресла и не спеша отворить окно.

Михал стоял рядом, засунув руки в карманы с безучастным видом, и, хотя он не мог не слышать, как отворилось окно, он даже не повернул головы в мою сторону.

— Добрый день, Михал, — сказал я, — ведь тебя зовут Михал, правда?

Теперь он, конечно, оглянулся, но не спеша и без всякого любопытства. На близком расстоянии было заметно, что он немного косит, но должен признаться, что это придавало особый шарм его темным, небольшим, но очень необычным глазам.

Я присел на подоконнике, так как идеальная выдержка и умственное напряжение дались мне немалой ценой, ноги дрожали, колени были словно ватные.

— У меня к тебе просьба, Михал, — сказал я, — ты ведь самый старший, поэтому я к тебе обращаюсь. Мне ваши игры ничуть не мешают, я люблю футбол, сам когда-то занимался этим видом спорта, и я считаю, что у тебя, например, есть все задатки стать отличным футболистом, но не могли бы вы перенести ваши состязания немного подальше от дома?

Слегка подогнув левую ногу в колене, держа руки в карманах, он смотрел на меня без всякого интереса, хотя и не враждебно.