Летит это вниз (не очень быстро летит), всё ниже, ниже спускается, и вот разглядела Маша, что это такое.

— Ой, — говорит, — да ведь это мой папа! И верно. Это был Машин папа, Николай Сергеевич Крутиков, а над головой его, за плечами, держался огромный-преогромный зонтик-парашют.

— Здравствуй, Маша! — говорит ей папа. — Ты что здесь делаешь?

— Я, — говорит ему Маша, — хожу и гуляю. А ты откуда?

— А я, — говорит папа, — вот с того самолёта спрыгнул. На парашюте. Видишь?

— А как же ты не упал и не разбился? — говорит девочка Маша.

— А вот, — говорит ей папа, — я тебе расскажу, как я прыгал. Прицепил к себе парашют. Он у меня за плечами в небольшой пакет сложен был. Потом стал я на крыло самолёта и прыгнул вниз. Пролетел немного вниз головой, а потом дёрнул вот за это кольцо. Раскрылся парашют, как зонтик, раздуло его снизу воздухом — вот я на нём к тебе и спустился. Поняла?

— Поняла, — говорит Маша. — А тебе не страшно было?

— Нет, — говорит папа, — не очень. Я уж привык прыгать

— А я, — сказала Маша, — даже с табуретки боюсь прыгать, и с крыльца тоже боюсь.

Отцепил Машин папа парашют, сложил его, и стал парашют опять маленький. И пошёл папа с Машей домой чай пить.

Маша шла с папой домой и пела песню:

Птица синяя летит, Солнце жёлтое блестит, С самолёта на лужок Папа делает прыжок.

А Машина мама была художница. У неё было много холста, красок, бумаги и карандашей.

Машина мама всё могла нарисовать. Она дома рисовала, небо рисовала, людей рисовала, волков, медведей рисовала, жуков, собачек, море, лес и речку рисовала.

Вот, видите три портрета? Это мама Машу нарисовала. На первом портрете Маше всего только полгода, она ещё совсем маленькая. На втором портрете Маше два года. А третий портрет недоконченный — это мама сейчас Машу рисует. Видите, лицо нарисовала, а руки и ноги как следует ещё нарисовать не успела.