Раздался спокойный голос поселкового юродивого — Бааски Фёдорова, но в наступившей тишине это было как гром среди ясного неба:

— Бёкка не умрёт, умрёт другой — старый… — Для девственных юношей с гробом в руках это прозвучало, как команда разогнуться, те, кто был в яме, синхронно вытерли со лбов холодный пот.

Как-то само-собой, в полнейшей тишине, народ расступился, пропуская вперёд семидесятилетнего колхозного механизатора Эспердена Сергеева, который смело и совершенно спокойно заявил:

— Товарищи!.. Братья!.. Я готов выполнить волю Старика: я уже достаточно прожил на этой земле, пусть мой род процветает и живёт в мире! У меня взрослые дети и уже большие внуки, мне не о чем больше беспокоиться в этой жизни: я знаю — пришёл мой час. Я согласен быть провожатым!..

Здесь необходимо ненадолго отвлечься от сюжета и прояснить стороннюю позицию автора: это повествование не есть кощунство, или попытка показать во всём цвете изощрённый чёрный юмор, это не является и махровым вымыслом. Также автор не преследовал цель и очернить всё происходящее. Всё описанное — правда, документально зафиксированная сермяжная правда жизни.

А что касается стиля письма, так это опять же — тяжёлые последствия сермяжной правды жизни. Той самой «лёгкой и весёлой» жизни, которая, как известно, постоянно бьёт ключом. И так это у неё (у жизни) ловко получается…

Что поделать — не умеет автор иначе писать. Но, продолжим неуклюжее повествование…

Толпа присутствующих еще раз с облегчением перевела дыхание: такой расклад устраивал всех, даже родственников тракториста. В воспалённом мозгу председателя мелькнула, было, мысль провозгласить здравицу в честь товарища Сталина, но его перебил восставший с того света и вновь застучавший в свой бубен шаман Бёкка: