Судя по всему, Бёкка уже достиг нужной кондиции и запел незнакомым загробным голосом:

— Мой палец закатился под спину… — толпа ахнула — про этот палец знали все! — Пусть почтенные старцы приладят его на место!

Вокруг старцев вмиг образовалось пустое пространство.

— Пусть старцы приладят его на место! — Повторил шаман Бёкка, продолжая колотить по бубну, — я долго мучился, я долго страдал, терпение моё не беспредельно!..

Старцы разгребли хвою — к ужасу присутствующих большой палец на правой руке Монньогона действительно отсутствовал — палец был обнаружен под спиной нетленных мощей, вероятнее всего при падении гроба он оторвался и закатился под хребет. Невозмутимый, накачанный во всех смыслах, кузнец преподнёс старцам сухожилие жертвенного жеребца, те приладили его на место. Толпа облегчённо вздохнула, где-то на заднем плане послышалось задорное позвякивание бутылок.

Гроб Старика закрыли крышкой и поднесли к краю могилы, пятеро парней, снизу, уже приготовились было принять скорбный груз, но шаман Бёкка, не прекращая камлать, опять заговорил не своим голосом:

— Мне нужен провожатый!

Страх вновь сковал людей тяжким гнетом, послышался звон разбитого стекла: «провожатый» — это означает — кто-то из присутствующих должен умереть для того, чтобы его душа проводила Старика до места назначения. Девственные юноши с гробом в руках застыли в полусогнутом состоянии у края могилы. Их чистые сердца не были готовы к такому обороту событий, — и это тревожило.

— Матвеев! — председателю стало дурно, сквозь сизый дым дымокуров ему показалось, будто мощи Монньогона шевельнулись, — Матвеев! Если сейчас не найдётся желающий уйти со мной, то умрёт этот шаман! Но тогда на обе ветви моего рода падет страшное проклятие!.. — Бёкка выронил из рук бубен с колотушкой, упал на землю и забился в жутких конвульсиях.