Прокурор М-кртчан, надо отдать ему должное, был профессионалом своего дела: невзирая на загруженность (как-никак, а бОльшая часть населения северной республики — пока ещё не выявленные враги народа), дотошно изучил все документы, протоколы, показания. Сверял и возвращал на доработку капитану Н-штейн неясные, смазанные документы, требовал предъявления вещественных доказательств: бубен, колотушку, брошюру «Конституция РСФСР», и прочие орудия преступления.

Как и положено, к каждому вещдоку была приклеена бумажка с номером уголовного дела и ФИО следователя: Н-штейн во всём желал проявить себя во всей чрезвычайноуполномоченной красе: дело же получилось необычайно шумное и имевшее радужные перспективы.

Особенное внимание прокурор уделил свидетелям — жителям колхоза «Красная звезда» и их показаниям. Из всех особо выделил молодую вдову, к тому времени уже героя Социалистического труда — почётную доярку Матрёну.

Пройдошливая вдова приложила все усилия и нерастраченную энергию для того, чтобы прокурор, сам того не заметив, начал проявлять прямо в своём кабинете по отношению к ней особые знаки внимания, вплоть до ухаживаний… Но это к делу не относится. В смысле — к уголовно-политическому делу.

На всё про всё ушёл ещё с месяц кропотливой работы.

Напряжённый и плотный график службы не давал простор для работы совести, по этой причине М-кртчан, возвращаясь поздно ночью домой, попросту валился с ног от усталости, и обычно спал, без сновидений. По крайней мере — о таких нематериальных вещах как сновидения прокурора, история пока умалчивает. То же самое касается и капитана Н-штейн: у того совести не было вообще. Разве что мучился от мук ревности: недавно супруга ушла к другому.