— А чтобы вместе не баловались. Если поведение будет хорошим, нас всех отсюда выпустят.

— А сами мы выйти не можем? — поинтересовался Бааска.

Опытные друзья предложили показать Бааске вход-выход. Провели на первый этаж, указали на дверь:

— Попробуй, выйди.

Бааска дёрнул дверную ручку. Никак. Подёргал дверь от себя, на себя. Опять никак. Внезапно дверь открылась, растерянно озираясь по сторонам, влетел новенький — будто его сзади кто-то подпихнул.

Пока дверь за ним не захлопнулась, Бааска схватился руками за дверную ручку и попытался потянуть на себя, но проклятая дверь, нисколько не поддавшись Бааскиным усилиям, с шумом захлопнулась.

— Отсюда выхода нет, Бааска, — сказал кто-то из деревенских друзей, — уже пробовали. Разве что — если за хорошее поведение выпустят…

— А Ёндёрюська здесь? — спросил Бааска.

— Не, нету его. У него же всегда по поведению и рисованию «хорошо» и «отлично» было.

— Тебя как звать? — обратился Бааска к новенькому.

— Марклен (Маркс-Ленин. Прим., автора).

— Меня — Бааска, — пожали друг другу руки, представились и остальные, — ты как сюда попал-то?

— Утром вышел на крыльцо, пока чесался на голову кирпич упал. А ты как? — в свою очередь спросил Марклен.

Бааска поднатужился, начал вспоминать — как это его в самом-то деле сюда угораздило:

— Да тоже вышел откуда-то… из нужника что-ли…

— И на голову кирпич упал! — подсказал кто-то из «стареньких».

— Точно! — Бааска даже удивился такой прозорливости, — а как ты узнал, ясновидящий что-ли?

— Да тут всем на голову кирпичи только и падали.

— Да-а, никогда не знаешь где тебя смерть поджидает, — сделал Бааска мудрое умозаключение.

— Пойдём, покажем что-то.

Толпа двинулась в дальний конец коридора. Коридор дли-инный, по обе стороны — классы, классы. В конце — дверь не дверь, вроде решётка; какая-то неведомая сила ближе не подпускает, вроде как отпружинивает от этого места всех любопытных и пришедших «раньше времени». Мрачная решётка, сквозь которую видно багровое пламя и пышет нестерпимым жаром.