– Даже не знаю, говорить тебе или нет. – Она задорно глянула на меня.

Представляю, что за радости там могут быть! Но мне можно и не рассказывать – все равно не пойму!

– Ну… сказать? – продолжала сиять жена.

Я молча пожал плечом. Чуя мою реакцию, могла бы и не говорить, но не удержалась:

– Собаку подарили ей!

– Да… замечательно. Наверняка какой-нибудь урод.

– Почему урод? Огромный ньюфаундленд, черный красавец! Хозяева его в Америку уезжают!

И нам, значит, его дарят? Еще один рот – я бы даже сказал, огромная пасть!

– А чем она, интересно, собирается его кормить? По-моему, она и себя-то прокормить не может! Что с книжкой?

– Книжка выходит… но денег не платят. Говорят, лопнуло издательство.

Ну, ясно. В такой ситуации ей только собаки и не хватает.

После относительного дочуркиного счастья – вышло несколько книг, переведенных ею с английского, – вдруг все издательства стали лопаться, исчезая вместе с деньгами. С каким упоением мы сами когда-то разбивали государственную машину, государственные издательства – мол, все теперь будет “нашенское”!.. Фиг! Теперь наши дети хлебают хаос.

Мне только осталось сейчас дождаться отца – с такими же примерно обнадеживающими известиями. Он ездил в город на кладбище, на могилу своей жены, – но зайти к себе на квартиру, сданную нами юному “сыну гор”, который полгода уже не платит, батя, конечно, не успел!

Все на мне! Загрызть собаку, выселить “горца”… Скоро душа моя кровью будет печататься на простыне!

УРОДЛИВЫЙ СКАТ

Могу я на секунду расслабиться? Жена вошла на террасу, а я, наоборот, – пошел в гору, на соседний участок, к солидному каменному дому, где обитал мой друг Кузя. Вернее, это я тут иногда обитал, а Кузя тут жил, причем с детства; шикарный отцовский дом! Это я притулился по соседству, а Кузя тутжил!