- Женька! Много сладкого! Ешь колбасу.

- Да пусть его, Дим, он же сладкоежка.

Митька хмыкает совсем уж по-особенному, - ну, так хмыкать научиться мне и мечтать нечего, - ну вот, хмыкает он, значит, и рассказывает, - в сотый раз, блин! - какой лично у него был первый байк. Ты бы ещё про самокат свой вспомнил! - сердито думаю я, ну а чо он, в самом-то деле, двадцать первый век на дворе! Его «Восход» только в музеях и увидишь, да на помойке ещё разве что, на какой-нибудь, на колхозной… Тут телефон звонит, вот уж кстати! Митька идёт за трубкой, Женька вопросительно смотрит на меня, я показываю ему, что, мол, телефон. Прыгун кивает головой, и снова тянется к зефиру. Хватит! Я хлопаю его по руке и подсовываю к нему поближе бутерброд с маслом и сервелатом, - хоть бы этот съел, с сыром ведь есть его не заставишь…

- Да, Лена, да. Вот он, с нами, чай мы пьём… - Митька возвращается на кухню, говорит с Женькиной мамой, и грозит мне кулаком, блин, забыл я позвонить домой Прыгуну… - Да в порядке всё. Ну, как в порядке, руку сломал… Гипс… Да я ему добавлю! Вредный ведь, гад!.. Женька? У нас ночевать собрался? Ну, если отпросился… Да ясно, что волновался, он же на Илюшку молится, да зря только! Выбрал себе героя без башки!..

Я с угрюмым видом тянусь за чайником, - начинается… Женька тычет меня локтём, кивает на Митьку и показывает мне жестом, - кулаком в челюсть тычет себя, - что, мол, достаётся?  И кивает довольно, - поделом, мол, - и тут же хихикает себе в ладошку…

- И ты туда же, Ленка! Хрен бы с ним, с мотоциклом… Целый, целый, так, мелочи, бак там… Щас, погоди. Ил, тебя не тошнит? Говорит, - нет… Ремня ему хорошего, вот чего ему надо!.. Да, ладно… Да ты что?! Когда это я его… Нет, ну поорать-то мне надо? Или не надо? Я же брат, хоть и сводный, и ещё опекун, всё-таки, или я кто!..

Митька возмущённо смотрит на меня, снова грозит мне кулаком, я закатываю глаза, а Прыгун, гадость мелкая, роняет вихрастую башку на стол…