— Доиграешься у меня со своими шуточками! — прошипел майор ему в спину. — Ты на себя посмотри! Как в том анекдоте, где слон спрашивает верблюда: «Почему у тебя сиськи на спине?» «Не тебе, хуеносому, спрашивать!» — отвечает верблюд.

— Сам ты верблюд. Счастливо оставаться! — не оборачиваясь, ответил Пилия и хлопнул дверью. Мака молча последовал за ним.

По коридору с бумагами и папками деловито ходили сотрудники, о чем-то беседовали, кого-то ждали, искали, звали. Инспекторы поспешили в свой кабинет. Как только они оказались одни, то заперли дверь и оба сразу неуловимо преобразились: лица стали сосредоточенны, движения — резки, слова — отрывисты. Мака начал протирать пистолет, считать патроны, а Пилия открыл сейф, вынул таблетки, разложил их по две штучки и стал методично забрасывать в рот, запивая резкими глотками воды из графина.

Мака неодобрительно поглядывал на него, копаясь в карманах своей куртки. Пилия поджег пустые пачки в пепельнице. В этот момент снаружи властно постучали.

— Кто? — крикнул Пилия, чуть не подавившись.

— Я, Рухадзе! Что вы заперлись?

— Ну, только прокурора нам не хватало! — прошептал Мака и поспешно выбросил тлеющие остатки из пепельницы в окно.

— Дурак, весь двор в бензине! — прошипел в ответ Пилия и открыл дверь. В кабинет вошел щегольски одетый благоухающий прокурор. Уловив замешательство и запах горелого, он с насмешкой спросил:

— Что это вы тут делаете? Марихуану курите?…

— Нет, коку жуем, — отозвался Пилия.

— У меня есть сведения, что вы задержали некоего Кукусика…

— Да, — насторожился Пилия. Но откуда прокурор знает об этом? Арест не оформлялся в сводке, дело не открывалось. — А что?

— Ничего. Просто это мой родственник, сын племянницы. Надо бы с ним полегче… Что у него?