— Пакет кокнара. Идите к майору. Мы люди маленькие, не нам решать, — процедил Пилия.

— Его надо отпустить, а то племянница обидится!

— Есть, товарищ начальник! — козырнул с издевкой Пилия, который, как и все оперативники, терпеть не мог прокуратуры. — Побежал отпускать!

Рухадзе, поозиравшись и покачав головой, вышел.

— Вот петух! — возмущенно прохрипел Пилия, постепенно наливаясь кодеиновой истомой. — Ты представляешь: Кукусик — его родственник! Благоухает, как шлюха! А как-то по пьянке в ресторане заявил майору, что меньше двадцати пяти тысяч баксов не берет, руки не пачкает! Вот так-то, братишка, двадцать пять штук зеленых, не меньше! А тут гоняйся за всякой сволочью по мелочевке! Были бы деньги — ушел в дельцы, клянусь! — угрюмо заключил он и ногой захлопнул дверцу сейфа. — Фактуру для подки- дона не забудь!

Мака достал из сейфа два черных пятака опиума в полиэтилене.

— Хватит?

— Добавь еще, жалко тебе, что ли? Чем больше — тем лучше. Мы его все равно попозже обратно заберем… Давай, снаряжайся!

Они сноровисто собрались, почти бегом проскочили коридоры, лестницу и уселись в машину.

— Значит, лысый Серго?… Ему есть что терять. И ему, и семье, и отцу! Его можно брать голыми руками. Считай, что он уже наш! — сказал Пилия, ловко выводя машину из узких ворот милиции.

В дороге он беспрерывно курил, сипел, чесался, плевал в окно. Кодеин выкрасил его лицо в бурый цвет. Мчался он без всяких правил, сигналя, распугивая попутные машины и показывая неприличные жесты гаишникам, кидавшимся остановить лихача. Мака неодобрительно посматривал на него и, когда они были недалеко от цели, сказал:

— Приведи себя в порядок! На обезьянью задницу похож!

— За собой следи! — бросил Пилия, но форменную рубашку застегнул, волосы пригладил, а Мака надел фуражку и даже напялил галстук на резинке.

Оставив машину во дворе райкома, они узнали, где находится нужный им кабинет, и взбежали по лестнице. Пилию распирало от кодеина, тянуло лететь по ступенькам хоть на двадцатый этаж. Постучали. Нажали на ручки двери. Вошли.