— Хоть бы он захотел поехать за границу! Я в его возрасте…

— Да, конечно. Когда вы в последний раз виделись, Таллис сказал тебе что-нибудь новое? Впрочем, откуда у него новости!

— О Питере? Он обронил что-то таинственное. Сказал, что Питер не слишком тверд в разграничении своего и чужого.

— Что он имел в виду? Не хочет же он сказать, что Питер ворует?

— Я не стал углубляться в этот вопрос. Меня и так вымотали предыдущие полчаса с Питером. Да еще куча негритят визжали тут же, на пороге.

— Дорогой мой, боюсь, что Таллис действует тебе на нервы. Как и мне.

— Он просто не понимает, что приличия требуют иногда закрыть двери.

— И потом, Таллис вечно все раздувает. Ему приятнее, когда вокруг полный кошмар.

— Это присуще всем несчастливым людям.

— Думаю, стоит пригласить Таллиса сюда, все обсудить и выработать новый план действий. Черт! Это немыслимо: ведь здесь будет Морган!

— Мне кажется, Таллис уже не способен влиять на Питера. У него был какой-то авторитет. Теперь это утрачено.

— Прежние мерки утрачены. Люди перерастают Таллиса. Уверена, именно это случилось с Морган. Но, Господи, как я хочу, чтобы хоть кто-нибудь уговорил Питера вернуться в октябре в Кембридж!

— Может быть, разговор с Акселем…

— Я тоже думала об этом. Но Питер, судя по всему, отдалился от Акселя. Раньше тот ему нравился, но в последнее время… И потом, Питер никогда по-настоящему не ладил с Саймоном.

— Возможно, одно связано с другим. Но у нас еще уйма времени, Хильда. В колледже всё понимают.

— Да. Нам не следует так волноваться. А не сумеет ли Морган помочь Питеру?

— Он был к ней очень привязан. И всегда восхищался ею. А для Питера это немало.

— Правда, он сильно повзрослел с тех пор, как последний раз видел свою «тетю Морган».