— А Морган, скорее всего, самой нужна помощь.

— Знаю, Руперт. Подозреваю, она потерпела жестокое поражение. Морган так бережет чувство собственного достоинства. А ему нанесен очень крепкий удар. Как звучит то латинское изречение, которое ты всегда любишь повторять: dilig… а дальше?

— Dilige et fac quod vis. Люби и поступай свободно.

— Да. Морган казалось, что она сможет следовать этой заповеди. А все обернулось таким провалом.

— Думаю, этой заповеди вообще невозможно следовать. Ее недосягаемость и ведет нас в потемки.

— Б поземку?

— Нет, в потемки. Человеческого бытия.

— Но если это изречение неприменимо, зачем ты вечно его цитируешь?

— Оно… красиво.

— Пфф! Да. Морган понадобится помощь, и не только моя. Нам нужно всем взяться за руки. Она ведь так любит и тебя, и Саймона. Все вместе мы сумеем поддержать ее.

— Когда она прибывает? Ведь она, кажется, собиралась плыть?

— Да. И появится не раньше чем дней через десять. Точную дату она не указала.

— Тогда, возможно, Джулиус опередит ее.

— Может, оно и к лучшему. Как ты думаешь: Морган писала Питеру?

— Мы увидели бы письмо.

— Она могла написать ему в колледж.

— Полагаешь, что, если она написала Питеру, он уведомит Таллиса о ее возвращении?

— Если честно, я абсолютно уверена, что она ему не писала. У нее ведь была такая депрессия! Думаю, она просто забыла о Питере. И все-таки, может быть, именно ей удастся уговорить его. Она, по крайней мере, интеллектуальна. Не то что я.

— Не глупи, Хильда. Ты тоже интеллектуальна. Ты…

— Не могу придумать ничего лучшего, чем рассуждать о своем интеллекте в двадцатую годовщину нашей свадьбы.

Нет, к вашему рафинированному кругу я, безусловно, не отношусь.

— Ты вполне могла бы войти в него, просто я слишком рано наложил на тебя лапу. Но ведь ты не жалеешь об университете? Какое это имеет значение!