— Вы не местные,— сказал он.

— Нет,— ответил мужчина и под хихиканье девиц смерил его ответным взглядом.— Мы здесь работаем. А ты здешний, да?

Да, Юн здешний.

— Я так и понял по твоему костюму.

Он потрогал вязаный галстук Юна, и по смеху девушек догадался, что перед ним поселковый дурачок.

Водолаз был хорош собой: лет тридцати или сорока, невысокий, с мягкими чертами смуглого лица, черными вьющимися волосами и бойкими карими глазами, похоже, успевавшими заметить почти все. Что-то есть в нем темное, крысиное, подумал Юн. Всякого человека он для ясности любил сравнить с животным. Элизабет, к примеру, числилась лебедушкой, правда немного раскормленной.

— Трудно работать на болотах?

— Со временем, конечно, это выматывает,— громко ответил водолаз.— Но мы, к счастью, уже почти закончили, еще пара недель — и все…

На лице его красноречиво отразилось это счастье: всего две недели, и они наконец уедут отсюда навсегда.

— К счастью? — переспросила Герд обиженно.

— Нет, конечно, мы мечтали бы остаться тут насовсем, с вами. Скажи, Пол?

Второй закивал. Юн заметил у обоих черную кайму торфа под ногтями и обручальные кольца. И он видел, что они того же мнения об острове, как почти все приезжие: медвежий угол, преддверие смерти. Каждый день дожди,

дома стоят так редко, что соседнего не видно. Что здесь человеку делать? Только деньги заколачивать, бешеные деньги, и на полную катушку использовать все скудные возможности поразвлечься, какие тут можно найти.

Юн без обиняков сообщил, что болота скрывают тайну. Водолазы вдруг перестали смеяться.

— Ты что имеешь в виду? — сурово спросил невысокий чернявый водолаз.

— А ничего,— ответил Юн и взглянул на него столь же сурово — для того он и собирался с духом, а молчать он умел как мало кто. Следующий ход был за водолазом. Но тут вмешалась Кари и, чтобы развеять сгущающиеся тучи, сказала, что Юн, мол, никогда не думает, что говорит.