— У тебя все в порядке, Юн? Присаживайся, стопочку нальем.

Юн опрокинул ее стоя, лихо глотнув желтого самогона, налил немного и в кофе, но по-прежнему не сводил с лица водолаза выжидающего взгляда. Чернявому явно было не по себе из-за того, что он сидит, а Юн стоит. Он прокашлялся и чуть отодвинул стул назад.

— Там человек сгинул,—сделал Юн следующий выстрел: короткая фраза, без всяких пояснений.

— Что значит «сгинул»?

— Сгинул? Утонул в болоте! Страшно тебе?

— Мне страшно? — Лицо водолаза налилось кровью.— Какого дьявола мне должно быть страшно, парень,— ты в уме?

— Он имеет в виду старое предание,— вмешалась Кари.— Здесь, на острове, мы живем в каменном веке. Народ верит в сказки, в привидения, приметы, в черта с дьяволом, только не в Бога… Вот и Юн так же.

Водолаз перевел взгляд с нее на Юна, глотнул самогона и отвернулся к танцплощадке. Юн заметил, что его товарищ Пол, все время державший руку на бедре Герд, теперь убрал ее. Что-то здесь нечисто. И Герд улыбается как-то неуверенно.

— А я в сказки не верю,— сказал Юн, продолжая стоять и неотступно смотреть на них, непреклонный в своем любопытстве.

И терпение водолаза лопнуло.

— Какая еще тайна? — сорвался он на крик.— Этот придурок что, всю ночь будет тут стоять и загадки загадывать?

— Любовная, конечно,—угодливо ответила Кари.— Несчастная любовь. В деревнях сохранилось предание о прекрасном юноше, что жил когда-то на болотах, на хуторе у Лангеванн. Он полюбил дочь пастора, а она — его. Он был готов на все, чтобы жениться на ней, но пастор и слышать об этом не желал: юноша был беден. В конце концов пастор согласился дать им шанс, если юноша исполнит его задания…

— Ясно,— прервал водолаз.— Не надо мне всю историю рассказывать…

— Это была девушка,— сказал Юн, чтобы удержать беседу в нужном русле.