Теперь и Пол вышел на берег. Они вдвоем отошли в сторону, переговорили, и обратно крысястый вернулся в менее воинственном расположении духа. Он вытер руки о тряпье и кивком указал на джип, стоявший на пригорке, где было посуше. Мол, пошли туда.

Водолаз нашарил в деревянном ящике ножовку и включил ее в удлинитель.

— Значит, Римстад прислал тебя,— пробубнил он, вручая Юну катушку удлинителя. Они протянули провод до штабеля старых труб из ПВХ, сваленных в русле ручья метрах в пятидесяти.— Именно тебя?

— Да. Меня Юн зовут.

— Ты, Юн, умеешь пользоваться такой электроножовкой?

— Да.

Водолаз пнул обрезок трубы, выравнивая его.

— Они режутся как масло. Трещины вырезай, вот так. Куски чтоб были по шесть метров. Вон та доска — ровно три, значит, мерка — две доски. Понял?

Он вкатил отрезанный кусок трубы на деревянный настил, обрезки отшвырнул к кустам. Потом Юн взял ножовку, тоже отрезал шесть метров и уложил на настил.

— Не нравится мне это,— задумчиво сказал водолаз.— Что-то с тобой не то.

— Что не то?

— Не знаю. Вонь от тебя. Чего тебе здесь надо?

— Поработать. Водолазы переглянулись.

— Ну ладно,— спокойно сказал Георг.— Работай. А потом проваливай.

И пошел к товарищу, а Юн взялся за трубы. Они пролежали под водой десять лет и покрылись вонючей слизью и плесенью. Крошка летела во все стороны, сладковато пахло горелой пластмассой и смердело выгребной ямой, так что Юна даже вырвало пару раз.

Он привык работать в одиночку, но здесь все ему было противно. Поэтому он устраивал себе маленькие перерывы, забирался на горку и смотрел, что поделывают водолазы. Но они занимались все тем же, и ничего подозрительного в их поведении не наблюдалось. К середине дня терпение Юна лопнуло.

— Мне бы тоже хотелось научиться нырять,— произнес он, когда все вместе обедали у костра.